Цели
  Преамбула
  Членство
  Контакты
  Ссылки
  Карта
  Новости
  Отзывы
  English
  Главная
 

Нудельман Давид. НУЖНА ЛИ ФАНТАЗИЯ В ИСТОРИИ ШАХМАТ?

Часть 1

В последнее время мне все чаще и чаще приходится обращать свое внимание на вопросы, связанные с историей шахмат, хотя главным направлением моих исследований является история библиографии шашек и сама библиография. Но я рад этому: исследуя смежные вопросы, познаешь многое.

 

Знакомясь с шахматной деятельностью А.Д. Петрова, о которой довольно много сведений получено из его личных воспоминаний и исследований историков шашек В.С. Пименова и других, я заинтересовался многими вопросами его шахматной деятельности, его окружением, предками и потомками, а также судьбой его могилы в Польше. Причиной начала моих исследований явилось то обстоятельство, что в самой полной книге о Петрове – И.М. Линдер, «А.Д. Петров – первый русский шахматный мастер», М., ФиС, 1955 – нужных мне сведений не оказалось, а некоторые из них вызывали недоверие.

Исследование об А.Д. Петрове, его семье, предках и потомках будет представлено более детально в книге, которая выйдет на английском языке в США, предположительно в 2011 году. (Скорее уж теперь в 2013 году. – Т.В.)

 

В этой статье я хотел бы остановиться на вопросе о так называемом «Загадочном портрете», названном художником Г.Г. Мясоедовым «Сам с собой, или Игра в шахматы», в настоящее время находящемся в Москве в Музее шахмат на Гоголевском бульваре, 14.

 

Очень подробно об этом портрете рассказано в двуязычном журнале «Шахматный Вестник», №2/94. Для данной статьи имеет смысл показать копии двух страниц из этого журнала и изложить свой взгляд на два утверждения историка в этой статье.

 Я привел статьи для читателя, не владеющего этим относительно редким журналом. Из них довольно чётко видны два различных мнения о том, кто изображен на портрете.

 

Надо сказать, что оппонентом историку была Наталья Юрьевна Иванова, которая работала в содружестве с историком, однако не согласилась с его выводами.


Самое интересное, что на обложке Программы мемориала А.Д. Петрова, проводившегося в Санкт-Петербурге 7-16 февраля 1996 г., изображён тот же портрет Г. Мясоедова, подозреваемый как портрет Петрова. Странно, что это случилось. А ведь есть объяснения бывшего директора музея, как будто бы поставившей окончательный «диагноз»...


 

 

 

 

 

Мои доводы в пользу заключения Ивановой в следующем.

Во-первых, картина, написанная Г. Мясоедовым, не нужна была семье Петровых. После смерти Петрова в 1867 году и его жены Александры в 1883 году, имея портреты Петрова в семье, им не нужно было заказывать портрет с чужого лица.

 

Уж если заказать портрет художнику, то с настоящей фотографии!!

 

Сравните даты, когда написан был портрет, и историю Ивановой о годе смерти жены Г. Мясоедова. Н.Ю. Иванова в короткой статье не сообщила, что сын Мясоедова Иван сам был отличным художником, постоянно унижаемым своим отцом. После смерти отца в 1911 году Иван Мясоедов «безжалостно» распродал все картины отца. Так что портрет «псевдо-Петрова» был куплен любителем как картина, написанная на шахматную тему.

 

В 1911 году Вячеславу Александровичу Домбровскому, у которого в конце концов оказалась картина, было всего 6 лет.

 

Домбровский, работая директором специализированного шахматного магазина и являясь коллекционером шахмат и шахматной литературы, был знаком многим, и потому ему удалось приобрести у кого-то и книгу Петрова, подаренную автором 12-летней Александре Погодиной, и портрет на шахматную тему. Как известно, после смерти Вячеслава Александровича его коллекция была поделена на три части: одну купил Лотар Шмидт, известный шахматный коллекционер из Германии (купивший также и шахматно-шашечную библиотеку в Бруклине штата Нью-Йорк); вторая часть, вместе с книгой Петрова, попала в Таллинский шахматный клуб; третья – в Шахматный музей на Гоголевском бульваре.

 

Картина Г.Г. Мясоедова оказалась в Музее шахмат.

 

Есть еще один вопрос, взаимосвязанный с сообщением в статье И.М. Линдера о внуке Петрова – А.А.Петрове, побывавшем в России в 1934 году, который мог знать о том, как попали ценности из библиотеки Петрова в Россию, и обстоятельства, сопутствовавшие этому. Могу только поделиться своими исследованиями в этом вопросе.

 

На самом деле, к моменту смерти А.Д. Петрова в 1867 году, две его дочери были замужем. В поездку 1863 года Петров поехал с незамужними дочерьми, но уже в 1864-м одна из них, которую Линдер назвал «Анастасией» в своем очерке в «64» «Ананасы в шампанском», выходит замуж и покидает дом (о её настоящем имени – в английском издании); вторая, старшая дочь выходит замуж в 1865 году и покидает дом; старший сын Петрова жил неподалеку от родителей в Варшаве; с родителями оставались лишь средняя дочь и младший сын.

 

Библиотека Петрова оставалась в доме Александры после смерти Петрова. Уже позднее, по сообщению того же внука в 1907 году, после смерти Александры Петровой в 1883 году, вся библиотека и «Воспоминания» Александры оставались у младшего сына.

 

Тот факт, что внуку пришлось реализовать многие раритеты из библиотеки Петрова, является приемлемым (иначе материалы его библиотеки и не могли попасть в Россию). Если посмотреть историю, то нетрудно понять, что в 1930 г. и в Польше, и в Белоруссии, и на Украине был голод и, это, без сомнения, привело к распродаже раритетов библиотеки Петрова. Пока и мне не удалось найти следы внука и его отца, носивших имя Александр.

 

Историк утверждает, что внук Петрова – А.А. Петров – посетил Россию, и об этом было сообщение в журнале «Шахматы в СССР» за 1934 год. Однако в журналах 1933, 34 или 35 гг. таких сообщений нет. Я указал И.М. Линдеру на неточность и просил прокомментировать, но ответа не последовало. Остаётся отметить, что это - фантазия, рассчитанная на неосведомленных читателей: ну кто будет рыться в журналах того периода? Они существуют в считанных местах...

 

Я вправе теперь поставить вопрос: «Нужна ли фантазия в истории шахмат?» Возможно, это риторический вопрос. Это, скорее, жанр сына историка, Владимира Линдера. Можно только изменить известное выражение: «Дерево находится недалеко от упавшего яблока».

  Часть 2

Чем дальше в лес, тем больше дров!

Пора остановиться,

Чтоб не нажить себе врагов

И в стадо обратиться!

Александр Краснов, 16 июля 2006

Продолжая работу над английским вариантом своей рукописи об А.Д. Петрове, я обратил внимание на еще одну выдумку, с редкостным упорством кочующую из одной книги/статьи в другую и преподносимую читателю в самых различных вариациях. Речь идет о дате женитьбы Петрова на Александре Погодиной.

 

Одно дело – не знать факта, и совсем другое дело – его выдумывать. Утверждение о том, что Петров сначала уехал в 1840 году в Польшу, а потом женился на Погодиной, проходит сквозной линией во всех очерках и статьях Линдера и затем уже повторяется его сыном Владимиром.

Вот труды Линдера, в которых встречается это утверждение (повторение выдумки – типичный прием в исторических статьях и книгах советского периода).

Первое издание книги «А.Д. Петров – первый русский шахматный мастер» (М., 1952) не включает вопрос о женитьбе Петрова. Но уже во втором издании (1955) на стр. 58 написано: «В 1840 году А.Д. Петров женился на дочери В.В. Погодина и переехал в Варшаву».

Следующая книга – «У истоков шахматной культуры» (М., 1967). Там на стр. 197 находим несколько иную вариацию: «В 1840 году Петров женился на его (Погодина) дочери Александре Васильевне и остался в Польше».

Через два года выходит книга «Первые русские мастера» (М., 1979), и в ней на стр. 24 высказана примерно та же мысль: «После же отъезда Погодина в Польшу (1835) они стали собираться у Петрова. Александр Дмитриевич тогда был еще холост». Далее следует описание первого собрания в доме Петрова 4 ноября 1837 года, на котором был принят Устав Общества любителей шахматной игры. Да будет известно почтенному историку, что в это время в доме жила жена Петрова с семимесячным сыном.

В статье «Первый мастер России», опубликованной в журнале «Физкультура и спорт» (№ 10, 1971, стр. 35-37), читаем: «В библиотеке одного ленинградского собирателя я увидел экземпляр книги «Шахматная игра...», подаренный автором в 1828 г. Александре Васильевне Погодиной. 12 лет спустя она стала женой Петрова».

Та же ошибочная датировка женитьбы Петрова повторяется в документально-художественном рассказе Владимира Линдера, напечатанном в рижском журнале «Шахматы» (№№ 12 и 14, 1984). Описывая первое собрание Общества любителей шахматной игры, автор представляет Петрова холостым человеком, который пишет письмо своей будущей жене в Польшу. Но даже в документально-художественном жанре разве можно позволять себе искажать историю?!

 

Давайте теперь поищем «виновника» такой неосведомленности историка. Таковым мы можем посчитать известного пушкиниста, создателя музея Пушкина в С.-Петербурге Бориса Львовича Модзалевского (1874–1928). Приведи он в своей статье об А.Д. Петрове в «Русском биографическом словаре» 1902 года все данные из Аттестата (Формулярного списка) 1862 года, подаренного ему внуком Петрова, все могло бы быть иначе. Однако Модзалевский по какой-то причине не включил в статью сведений ни о наградах Петрова по службе, ни о размере его жалованья перед женитьбой, ни о возрасте его детей и их статусе...

Впрочем, не спешите винить Модзалевского. Ведь в России имеется еще Послужной список Петрова за 1857 год, в котором приведены все эти сведения (с корректировкой на год написания). И историку ничто не мешало заглянуть в этот документ…

Только при сборе материалов для книги «”Благодарю, душа моя...” Пушкин, любовь и шахматы» (М., 1999) в архивах Пушкинского музея Линдер смог несколько ближе подобраться к истине. В этой книге сообщается о факте помолвки Петрова с мадмуазель Погодиной в 1836 году, со ссылкой на письма сестры Пушкина, изданные в 1994 году («Мир Пушкина». Т. 2. Письма Ольги Сергеевны Павлищевой к мужу и к отцу. 1831–1837). Правда, внимательно проштудировав первые два тома «Мира Пушкина», я ни слова о помолвке почему-то не нашел. Но если этот факт там всё-таки приведен, то впервые у историка была подсказка, касающаяся реальной даты женитьбы Петрова!

К категории «выдумок» надо отнести и приписку Петрову «открытия» способа ловли одинокой дамки, не владеющей центральной диагональю, когда у сильнейшей стороны три дамки.

В своей монографии (см. стр. 45) историк Линдер И.М. заявляет: «Открытый Петровым способ поимки одинокой дамки тремя дамками вхо-дит в современную теорию шашечной игры под названием «треугольник Петрова».

Владея самой лучшей шашечной библиотекой среди частных коллекционеров мира, собирающих русскую литературу, я нигде не встречал, чтобы Петрова кто-то называл человеком, открывшим способ ловли дамки в такой ситуации. Да, русские шашисты решили назвать этот «треугольник», который строится в игре, именем Петрова. Этот способ в мировой литературе носит название «классический способ». Вот другой способ, явно изобретённый Гоняевым, носит название «Штык Гоняева» и признан в мировой литературе как таковой.

И чтобы закончить эту часть своего исследования, приведу ещё одно интересное обозрение – недосказанное, дающее истинную картину изменения интересов Петрова в определенный период его жизни.

Я ссылаюсь на приведенную в книге Линдера полемику в «Шахматном листке» Михайлова, где приведены «обвинения» Урусова к Петрову в отношении «китайской стены, которой оградил свою репутацию Петров», не принимавший участия в сражениях с ведущими игроками мира.


Как известно, в апреле 1860 года в своей статье «Ответ на статью князя Урусова» Петров писал: «Что касается китайской стены, которой я оградил себя, живя в Варшаве, то на это я объясню, что действительно я никогда не искал случая играть с европейскими знаменитостями,..»

Здесь не приведено продолжение: «...как потому, что далек от мысли оспаривать их превосходство, так и потому, что не имею ни малейшего желания добиваться славы первого игрока.


Шахматы не ремесло моё, по служебным занятиям не имею времени на поездку за границу и денежных средств на эти поездки. Не был даже в Лондоне на турнире. ...Но никогда не отказывался и не отказываюсь играть со всеми, кто ко мне явится. Что касается до матча с Морфи, то почему ж и не поиграть! – и я готов играть, когда за меня будут держать пари».

Не приведено также важное признание Петрова, сделанное им в начале своей статьи:

«В 1856 году, по смерти генерал-фельдмаршала князя И.Ф. Варшавского, я совсем перестал играть. ...Это равнодушие к шахматам происходит не оттого, чтобы я разлюбил их или не находил в Варшаве достойных противников, напротив, ...но оттого, что в свободное время, для отдохновения, предпочитаю играть в преферанс».

Однако признание Петрова «предпочитаю играть в преферанс» (нежели в шахматы) было упущено, хотя оно в некоторой степени отражало изменение настроения Петрова к шахматам в последний период его жизни. Это и понятно: при советской власти любые карточные игры на деньги считались азартными.

 

Продолжая свою монографию о жизни Петрова и его семьи, я не стану придумывать факты; я их изложу так, как они на самом деле отражены в многочисленных источниках. От этого только выиграет история.

 

 

Хэмден, штат Коннектикут, США





 

  1.   Персоналии
  2.   История знаковых игр
  3.   Наша игротека
  4.   Головоломки, лингвистические игры
  5.   Теория
  6.   Прикладные аспекты
  7.   Наши рецензии
  8.   Журнал в журнале
  9.   Прямой эфир
  10.   Библиография и её история
  11.   Коллекционирование

Яндекс.Метрика